Я просто не могу не написать этот пост. Точнее не могу не выложить сюда цитаты из книги, которые просто прям про меня написаны. Пусть мне будет больнее, но зато железный молот скорей сделает свое дело.
++++++
Он анализировал собственный опыт. Его наиболее неустойчивое состояние психики вызывали женщины.
Но было и иначе — было очарование, он становился пленником женщин, которые были больше, чем сама жизнь, их груди становились для него могущественными волшебными шарами — и тогда его охватывало непреодолимое желание слиться с этим телом, дать ему поглотить себя, питаться молоком, текущим из этих сосков, скользнуть в это влажное тепло. Это состояние может быть всепоглощающим, может перевернуть всю жизнь — и могло, как в случае с Бертой, лишить его всего, что было ему дорого.
«Может, лишь мужчина в мужчине может выпустить на свободу женщину в женщине», — сказал Ницше.
В нем удивительным образом сочетаются ум и слепота, откровенность и неискренность. Отдает ли он себе отчет в этой своей неискренности?
< ... > Животная похоть истачивает его силы — и его разум. Его разрывают на части три женщины, и он благодарен им. Он лижет их окровавленные клыки.
Одна из них окутывает его мускусным облаком и делает вид, что готова на самопожертвование. Она предлагает ему «дар» рабства — его рабства.
Другая мучает его. Она притворяется слабой, чтобы прижиматься к нему при ходьбе. Она притворяется спящей, чтобы положить голову на его мужское достоинство, а устав от этих мелких уколов, она подвергает его публичному унижению. Когда игра прекращается, она идет дальше и отрабатывает свои приемчики на следующей жертве. А он не видит этого. Он любит ее, несмотря ни на что. Что бы она ни делала, он списывает это на ее болезнь и продолжает любить ее.
Как и вы, я часто задавался вопросом, почему страхи правят по ночам. После двадцати лет размышлений на эту тему я пришел к выводу, что не ночь порождает страхи; скорее, они, как звезды, есть всегда, но сияние дня скрывает их из вида.
А сны, — продолжил Ницше, поднявшись с кровати и проследовав за Брейером к стульям у камина, — сны — это восхитительная тайна, которая молит нас разгадать ее.
«Чувственность — сука, кусающая нас за пятки! А как хорошо эта сука умеет выпрашивать кусочек души, не получив кусочек плоти!» < ... > «То есть проблема не в самом сексе, а в том, что он вытесняет собой что-то еще — что-то более полезное, несравненно более ценное! Страсть, возбуждение, сладострастие — вот истинные поработители. Толпа всю свою жизнь жрет, как свинья, из корыта похоти».
«Для того чтобы справиться со страстью, требуется сильная страсть! Слишком много людей полегло на колесе меньшей страсти».
люди делятся по основному признаку: одни желают мира в душе и счастья, они должны верить и обращаться к вере, а другие стремятся найти истину, и они должны отказаться от мира в душе и посвятить жизнь исследованию. Это просто фундаментальная мысль!!!
Если вы выбираете науку, решаете освободиться от успокаивающих цепей сверхъестественного, если, как вы утверждаете, вы выбираете уклонение от веры и обращаетесь к безбожию, вы не можете одновременно требовать и мелочных удобств верующего! Убив бога, вы должны выйти из под защиты стен храма».
«Да, все, что вы говорите, Фридрих, — верно, кроме того, что каждый свободен в выборе своего жизненного плана. Выбор жизненных планов — процесс неосознаваемый. Это все — исторические случайности, разве не так?»
«Если ты не вступаешь во владение своим жизненным планом, ты позволяешь своей жизни стать цепью случайностей».
Его философия была о жизни и для жизни. Лучшие истины — кровавые истины, вырванные с мясом из собственного жизненного опыта. (дадада!!!)
«Режиссер моего мышления, — ответил Брейер, — который посылает мне образы Берты и моего горящего дома, судя по всему, не подвластен рассудку».
«Но, как бы то ни было, — произнес Ницше, потрясая сжатыми кулаками, — вы должны понять, что все эти мысли, поглощающие вас, не имеют отражения в реальности. Видения Берты, ореол любви и притягательности, окружающий ее, — все это не существует в реальности. Эти несчастные фантазмы не являются частью человеческой реальности.
(здесь мои взгляды с Ницше расходятся. правильно он сказал, что это давит не на рассудок и не производное рассудка. Это производное дьявола, который давит на чувства, эмоции, инстинкты, а это более мощный инструмент управления, чем рассудок. Это инструмент, дающий власть над человеком.)
Все видимое относительно, равно как и все известное нам. Мы сами создаем все свои переживания. И все, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить». (Если б это было так, то мир был бы уже другим).
«Когда дело касается женщин, Фридрих, вы становитесь слишком суровым». «А вы, Йозеф, слишком мягким. Зачем вам, несмотря ни на что, защищать ее?»
Я уверен, Йозеф, что ваши мучения в некоторой степени являются следствием затаенной обиды. Что то в вас, будь то страх или некая робость, не позволяет вам выразить гнев. Вместо этого вы гордитесь своей кротостью. Вы превращаете необходимость в добродетель: вы глубоко закапываете свои чувства, а потом, не испытывая чувства обиды, начинаете считать себя святым.
Йозеф, небольшая месть — неплохая штука! Проглоченной обидой можно и отравиться!» (а я всю жизнь обиду глотаю!)
Только подумайте! Этот человек никогда не имел отношений с женщинами. И кого же он выбирает в качестве объекта своей привязанности? Самую властную женщину из всех, кого я когда либо знал.
Меня легко пленить такой красотой. Думаю, легче, чем других мужчин. Красота — это загадка. Я не знаю, как это описать, но женщина, которая обладает определенной комбинацией плоти, грудей, ушей, больших темных глаз, носа, губ — особенно губ! — вызывает у меня самое настоящее благоговение. Это глупо звучит, но я почти уверен в том, что такие женщины обладают сверхчеловеческими способностями!»
«В присутствии красоты Берты я чувствую… Я чувствую… Я чувствую себя так, словно нахожусь в недрах земли, в самом центре существования. Я на своем месте. Я там, где нет вопросов о жизни или цели, — в центре — в безопасности. Ее красота дает ощущение полной безопасности.
Да, красивая женщина привлекает больше, если она желанна и другим мужчинам. Но такая женщина слишком опасна: я сгорю рядом с ней.
Самая желанная женщина страшит сильнее всего. И, разумеется, не потому, что она такая, а потому, что мы делаем ее такой. Очень грустно!»
Мы должны обратиться к смыслу. Симптом есть не что иное, как посланник, приносящий новость о том, что Angst вырывается из самой глубины души! Мысли о бренности сущего, о смерти бога, одиночестве, цели, свободе — эти мысли, всю жизнь продержанные под замком, теперь рвут свои путы и стучатся в двери и окна сознания. Они требуют к себе внимания. Они хотят, чтобы их не только услышали, но и пережили.
То есть мы убиваем богов, но освящаем их заменителей — учителей, художников, красивых женщин. (Дадада!)
Может, мы будем снимать шелуху смыслов слой за слоем, пока Берта не станет для него никем иным, кроме как самой Бертой. Освобожденная от лишних значений, она предстанет перед ним испуганным обнаженным человеческим существом, всего лишь человеческим существом, кем на самом деле являются и он, и она, и все мы.
ваш парадокс, состоит в том, что вы посвящаете себя поиску истины, но не можете вынести обнаруженное вами зрелище». (НУ ПРОСТО СУПЕР!!!)
Может, я должен был быть добрее, терпеливее. Обнажил ли я его прежде, чем научить ткать новую одежду? Рассказал ли я ему о «свободе от», не рассказав о «свободе для»? (Кстати, muurrrm, задумайся над тем же вопросом!))
Но когда я сделал то, о чем меня просил Мюллер, когда я вырвал свою свободу, я запаниковал. В трансе я пытался избавиться от этой свободы. Я протягивал обрывок своего поводка сначала Берте, потом Еве. Я говорил им: «Пожалуйста, привяжите меня. Вот моя шея. Я не хочу быть свободным».
«Знаете ли вы, что ни одна другая женщина не касалась меня? Никогда не чувствовать прикосновения женской руки, никогда не быть любимым — никогда! Жить, когда никто на тебя не смотрит, — знаете ли вы, каково это? (Боже, как мне это знакомо!!!)
